Глава 10. Потерянный и проклятый.

Выбраться на поверхность стоило немалых усилий, но очутившись снова под яркими ночными звездами, они вздохнули с облегчением.

Проклятые дикари! – Выругался Маркурио. – Надо же было додуматься так хитро спрятать лаз, ведущий наружу. Как хорошо не чувствовать больше этот запах… Я думал, меня вывернет наизнанку.

Глядевшая на бегущие по небу рваные облака помрачневшая Элана  резко повернулась к нему, и он увидел перед собой ее светлые, полные тревоги, глаза.

Послушай, - сказала она – если ты дорожишь своей жизнью – уходи, прямо сейчас

Глава 9. Охота за надеждой.

Маркурио наблюдал за собирающейся Эланой. Она расчесывала свои белоснежные волосы, стоя перед установленным на окне небольшим карманным зеркальцем. Больше всего на свете ему хотелось задушить того ублюдка, для которого она сейчас прихорашивалась. Неужели это и есть ревность?

Глава 8. Марш Малаката

Обратный путь отнял гораздо меньше времени. Полдень еще не наступил, когда они вошли в главные ворота Раздела. Местные жители встретили их с почтением и удивлением. Немногие из них осмеливались покидать защищенные городские стены, чтобы путешествовать по дорогам Эвермора в эти смутные времена.

Мероса слушала рассказ Эланы очень внимательно, не перебивая. На ее лице читалась неподдельная тревога.

Глава 7. Арнима

                             

 

Перелетающие с ветки на ветку под окном дворца птицы радостно приветствовали занимающийся в небе золотистым заревом новый день. Их звонкое пение пробивалось даже сквозь плотно закрытое окно спальни. Солнечный зайчик скользнул было по закрывающему господскую кровать пологу, но тут же был съеден недремлющими, прячущимися в складках ткани, тенями. Роскошные, со вкусом обставленные комнаты свидетельствовали о высоком статусе своего хозяина, но никакой позолоте не под силу разбавить царящий здесь мрак одиночества. Если бы радость была живым существом, то сюда она пришла бы умирать.

Глава 6. Белиз

 

 

Ближе к утру немного распогодилось. Влажный холодный ветер разметал пухлые клочья тумана, открывая взору неприветливое серое небо. Предчувствуя скорый отдых внутри безопасных городских стен, торговец заметно повеселел.

Раздел был возведен в ранние дни Империи. - Рассказывал он. - Этот город стал официальным свидетельством союза между Хай Роком и Сиродилом. И по сей день через него проходят важные торговые пути, принося городу немалый доход. Да что там, вы и сами все скоро увидите, мы уже почти на месте.

Обернувшись, он добродушно подмигнул Элане: - Не сомневайтесь, госпожа, здесь вы будете как дома.

Глава 5. За Пределом

 

Стелющийся над водной гладью реки туман потихоньку прокрадывается и на берег, тонкими дрожащими нитями пробираясь среди кое-где покосившихся каменных надгробий. Холодными липкими щупальцами он касается стоящей у кладбищенской ограды статуи Мары, раскинувшей в молчаливой молитве свои руки над этой угрюмой, утратившей надежду землей. Но даже Мать-Богиня в сострадании своем не может даровать покой душе, испившей до дна горькую чашу предательства единственного, самого родного и любимого человека.

Каждую ночь неслышно скользит она прочь из роскошно убранной родовой усыпальницы и бродит среди поросших травой могил, не в силах попасть туда, куда зовет ее сердце. Прилетающий с реки сырой, пахнущий рыбой ветер не может коснуться ее бледного печального лица, обращенного в сторону Арнимы. У живых всегда много помощников, но кто поможет мертвой?

Глава 4. Тёмное пиршество

 

Маркарт встретил их во всем своем великолепии. Как бы восторженно ни описывали его путешественники, ни одни слова не смогут передать всю грозную мощь покрытых диковинной резьбой высоких каменных стен, его прочность и незыблемую фундаментальность, спорящую даже с течением времени. Расположенный на коленях гор, он широко раскинул свои руки-строения, обнимая слегка поблекшее от жары небо. Его улицы были шумны и многолюдны. Крохотными муравьями люди сновали туда-сюда по бесчисленным, пересекающим город каменным лестницам. Суета повседневной жизни… Именно в таком месте, как это, начинаешь задумываться о скоротечности людского бытия.

Глава 3. Живой или мертвый - я защищу тебя

Вода… она способна пробиться везде, разрушая любые преграды, насмехаясь над желаниями и волей людей. Утопить неосторожно оступившегося, или спасти от жажды. Человеческая память так похожа на воду – она разрушает ту хрупкую плотину, которую в часы бодрствования заботливо поддерживает сознание, не давая боли вырваться наружу. Капля за каплей возвращая в события, причинившие самые сильные страдания.

Не спрашивая разрешения, вода тихо и властно просачивается в сны Эланы, заставляя стонать и метаться на постели. Говорят, магия может все… А какая магия может излечить чувство вины и одиночество?

Глава 2. Кто ты такая, хотелось бы мне знать...

Элана открыла глаза и некоторое время рассматривала свою протянутую вверх руку. Снова сон… Сколько времени прошло с тех пор, как она пришла сюда? Год? Два? Больше? Иногда ей начинало казаться, что коллегия и есть её настоящий дом, а дворец Нью-Шеота – лишь причудливое видение, пригрезившееся  в смутный предрассветный час. Но прошлого не изменишь, и если ей так часто снится их последняя встреча – значит, там о ней волнуются. И от этого становилось одновременно радостно и грустно.

Она лежала в постели в своих покоях, находящихся на самом верху главной башни коллегии. Звезды уже погасли, но солнцу было еще слишком лень смотреть на заметенный почти до самых крыш синеватым, поскрипывающим от мороза снегом городок. Лишь несколько робких, замерзших на холодном северном воздухе лучиков света  пробилось сквозь толстое узорное окно в апартаменты архимага.

Глава 1. Прощание

Было тепло и безоблачно. Лёгкий ветерок кружил над ночным Нью-Шеотом, играя древесной листвой и принося со стороны Блисса дурманящие запахи цветущих трав. Небо переливалось соцветиями малиновых созвездий и казалось, что стоит только протянуть руку – и ты сможешь сорвать любую из звезд, какую пожелаешь.

Острова спали. Лишь изредка в темноте можно было увидеть  прохаживающиеся по улицам женские силуэты, облаченные в доспехи и с оружием за поясом. Патрули аурил и мазкен охраняли покой мирных жителей.

Свет горел лишь в личных покоях, принадлежащих  герцогине Деменции. Сквозь открытую в сад дверь доносились обрывки разговоров.